a7ba2b4f

Бурносов Юрий - Песня Сольвейг



Юрий Бурносов
ПЕСНЯ СОЛЬВЕЙГ
(из цикла "Грядущее Завтра")
Штурмбаннфюрер СС Кеслингер завтракал. Дитрих постарался на славу: хату
для штурмбаннфюрера нашли опрятную, хозяйку выставили в сарай. На стене
висел портрет Сталина в рамке - не успели убрать, но Кеслингеру он не
мешал.
Штурмбаннфюрер доел омлет, положил вилку, промокнул губы салфеткой и
задумался: выпить рюмочку коньяка или же не пить. Коньяк был настоящий
французский, он сам купил его в Гренобле. Нет, пожалуй, с утра не стоит...
Чертова Россия. Или это называется Белоруссия? Ах, все равно - Россия...
После Франции, после зеленых виноградников и парижских мостовых - сюда, в
грязь и кровь.
Глинобитные хижины. Коровье дерьмо. Дороги, которые язык не повернется
назвать дорогами. И противник, который воюет совсем не так, как остальные.
Кажется, это будет совсем другая война, не французский вояж и не прогулка
по Люксембургу и Бельгии.
За окном ревели моторы: парни Фогеля гоняли по улице нелепый русский
танк, чудовище с пятью башнями.
Подобные Кеслингер видел у французов, но русский был еще идиотичнее.
Пожалуй, надо сфотографироваться на его фоне, решил штурмбаннфюрер,
пока они не начали расстреливать танк из пушки. Танкисты любят проверять,
где броня тоньше и куда вернее бить.
В комнату вошел Дитрих.
- Приятного аппетита, штурмбаннфюрер, - сказал он.
- Я уже позавтракал. Неплохо, неплохо...
Уберите эту усатую образину со стены, - кивнул Кеслингер. Дитрих
поспешно снял портрет и сунул его за шкаф.
- Что нового? - поинтересовался Кеслингер, заметив, что адьютант что-то
хочет сказать, но не решается.
- Я не хотел вас беспокоить за завтраком, - сказал Дитрих. - Привели
пленного.
- Пусть допрашивает Циммер. Или Хазе.
Это их работа, - поморщился Кеслингер.
- Тут другое, штурмбаннфюрер. Это русский генерал. И, осмелюсь сказать,
странный генерал.
- Странный? Надеюсь, у него не две головы? - Кеслингер улыбнулся, и
Дитрих облегченно вздохнул. - Ну хорошо, давайте вашего странного генерала
сюда.
Кеслингер сдвинул в сторону тарелки и сел на табурет. Двое автоматчиков
ввели пленного, и у штурмбаннфюрера поднялись брови.
- Это генерал? - спросил он, оборачиваясь к Дитриху. - Это же мальчишка!
- Тем не менее это русский генерал-майор, - развел руками Дитрих. - Мы
проверили документы. Вот, возьмите, тут все бумаги и личные вещи.
- Я могу сесть? - спросил генерал на отличном немецком.
- Разумеется, - кивнул Кеслингер. - Эй, дайте ему табурет и
проваливайте! Дитрих, я вас позову, если понадобится.
Генерал сел на лавку у стены.
Действительно, генеральская форма, звездочки в петлицах, пустая кобура
не ремне. Левая рука его была перевязана грязным окровавленным бинтом,
босые ноги сбиты в кровь. Невысокий, худощавый, светловолосый. Арийский
тип, подумал Кеслингер. Как интересно смешивается кровь. Вполне мог бы
маршировать под Триумфальной аркой вместе с парнями Кеслингера, тогда еще
гауптштурмфюрера. Но молод, как молод! Что за маскарад?!
Русский внимательно смотрел на штурмбаннфюрера, словно изучая.
- Сапоги, разумеется, отобрали, - раздраженно констатировал Кеслингер.
- Извините, герр генерал, эти солдаты... Значит, переводчик нам не нужен.
Откуда знаете язык?
- Изучал, - туманно ответил генерал. - Я знаю несколько языков.
- Хорошо. Меня зовут Кеслингер, штурмбаннфюрер Кеслингер.
- Эсесовец, - понимающе кивнул генерал.
- Эсесовец, - согласился Кеслингер. - Ваши сведения об СС, разумеется,
подсказывают, что я вас тут же начну пытать? Разочару



Назад