a7ba2b4f     

Буркин Юлий - Цветы На Нашем Пепле



sf Юлий Буркин Цветы на нашем пепле Мир знакомый — и в то же время незнакомый. Существа, одновременно и похожие, и непохожие на людей. У них своя история и культура, свои войны и приключения. Но так ли уж отличается этот мир от планеты Земля?

Уж не Земля ли это? А если Земля, то что же тогда случилось с человеком?..
ru ru AVB autoualaw@ukr.net Black Jack FB Tools 2005-04-21 1B901798-ED3C-448A-8C1B-080B8D9A2D07 1.1 Буркин Ю. Цветы на нашем пепле АСТ М. 2000 5-237-04655-X Юлий Буркин
Цветы на нашем пепле
Так я и знал наперед,
Что они красивы, эти грибы.
Убивающие людей!
<Перевод хоку В. Н. Марковой>
Кобаяси Исса (1768-1827 гг.)КНИГА ПЕРВАЯ
Insecta Sapiens
(Генезис)
1
Паутину плетет паук, паук,
Он не сможет тебя поймать.
В синем-синем небе птица летит,
Но не может тебя поймать.
Нынче — куколка ты, осторожна ты.
Мы — личинки твои, о, Мать.
“Книга стабильности” махаон, т. III, песнь XXI; мнемотека верхнего яруса.Ливьен разбудила трескотня выстрелов. За время экспедиции это было уже пятое нападение на их караван.

Выбравшись из шелкового спального мешка и быстро одевшись, она привычным движением сняла с крепления искровой автомат и осторожно выглянула из палатки. Как и все молодые теплокровные бабочки, она прекрасно видела в темноте, но в лагере никакого движения не заметила. Нападение, похоже, уже отбили и без нее — выстрелы раздавались из кустарника в глубине леса.
Пригнувшись, она вышла под открытое звездное небо, расправила крылья и вспорхнула в пронизанную свежестью ночь — в направлении шума и знакомых запахов соплеменниц.
Лететь пришлось недолго — минуты две, но когда она была еще на полпути, стрельба прекратилась. А когда добралась до своих, убедилась, что все обошлось.
Семь из двенадцати членов экспедиции (двое, видно, так и не проснулись, а двое часовых не могли покинуть пост) столпились над телом. Конечно же, это была урания, и конечно же, это был самец. Ливьен лишь мельком глянула на труп и отвела глаза: зрелище было ужасным.

Чья-то пуля превратила лицо нападавшего в сплошное кровавое месиво.
Грудь, живот и руки дикаря были покрыты золотистой пыльцой. Ливьен знала из инструктажа, что это — окраска “любовной охоты”.
— Проклятые идиоты! — обернулась к Ливьен экспедиционный биолог Аузилина. В ее миндалевидных фиолетовых глазах стояли слезы. — Теперь я всю жизнь буду чувствовать себя убийцей.
— Брось, — коснувшись поникших крыльев, обняла ее за плечи Ливьен, — он сам виноват.
— Да нет, Ли. Ты ведь знаешь, самое страшное в том, что они не хотят нас убивать. Они просто ищут любви.
— “Любви!..” — желчно передразнил Аузилину кто-то за спиной Ливьен. — Не называй этим словом то, чего им надо! Похоть — вот это подходящее слово!
Ливьен обернулась. Ах вот это кто — старая Ферда. Ну, эта-то, наверное, уверена, что и в супружеской постели происходит сплошное изнасилование.
— Возможно, они хотят, чтобы их потомство росло в цивилизованном Городе и ассимиляция — единственный тому шанс, — вмешалась в разговор оператор думателя Сейна.
— У нас не может быть общего потомства, — просто, чтобы что-то сказать, констатировала общеизвестный факт Ливьен.
— Но они этого могут и не знать.
— Смотрите! — вскрикнул кто-то из склонившихся над телом. — У него на крыльях нет коричневых чешуек! Это метис!
— Ерунда, — возразила Ферда. — Метисы — выдумка неотесанных домохозяев. Обычный мутант, возомнивший из-за своего уродства, что он такой, как мы.
— Хватит болтать, — прервала обсуждение старший координатор экспедиции Инталия. — В лагерь. Не хватало еще нам дожда



Назад