a7ba2b4f

Буркин Юлий - Автобиография



Юлий БУРКИН
АВТОБИОГРАФИЯ
(сказка)
Искусство, прежде всего, должно быть ясно
просто; значение его слишком велико для того,
чтобы в нем могли иметь место "чудачества".
Максим Горький.
Я нахожу, что действительность есть то, о
чем надо меньше всего хлопотать, ибо она и
так не преминет присутствовать с присущей ей
настырностью.
Герман Гессе.
Родиться меня угораздило в 1960 году. Слово "угораздило" я употребил
не потому, что этот год был чем-то особенно ужасен. Вовсе нет. Год как
год. "Угораздило" я употребил к самому факту своего рождения.
Дом, в котором меня угораздило, был деревянным и одноэтажным. В
садике росли малина, крыжовник, яблоня и черемуха. Именно с черемухой
связано мое первое в жизни трагическое воспоминание.
Соседские пацаны лазали в наш сад и обирали его. Папа с мамой гоняли
их. В моем детском сознании четко зафиксировалось: "Это - враги". И вот
однажды, будучи в саду один, я увидел, как "большие мальчишки" снова лезут
через забор.
Я стал кричать: "Уходите, это наш сад! Я сейчас папу позову!"
Мальчишки взяли меня за ноги, за руки, перетащили через забор и,
посадив на бесконечный зеленый теннисный стол, принялись всячески
по-детски измываться надо мной. Но я не обижался, даже наоборот: при
ближайшем рассмотрении "большие мальчишки" оказались вовсе не такими уж
монстрами, как я их себе представлял, а напротив, довольно симпатичными
ребятами, и их внимание льстило моему тщеславию.
Под конец один из них спросил меня:
- Хочешь, никто у вас больше черемуху воровать не будет?
Я ответил:
- Ага.
- Тогда запомни: если только полезет кто-нибудь через забор, кричи...
- и он произнес мне на ухо некую волшебную и совершенно непонятную мне
фразу. Чтобы не забыть, я, к великому восторгу пацанов, дважды повторил ее
вслух.
Естественно, едва появившись дома, я немедля сообщил близким
радостную весть: "Папа, мама, я теперь знаю, как сделать, чтобы у нас
черемуху не крали!" "Ну и как?" "Нужно просто сказать: "Х... тебе, а не
черемухи!".
- Хм, - сказал папа задумчиво, - что ж, может быть...
Но вот реакция мамы была самой что ни на есть несоответствующей моим
благим намерениям.
С тех пор я никогда не прислушивался к советам людей. Но советчики у
меня все же были.
Дело в том, что такой ничем вроде бы не примечательный снаружи дом
наш имел-таки достопримечательности: в подвале его жил Мерцифель - старый
злыдень, а на чердаке - крылатый мечтатель Лаэль. Но об их существовании
не знал никто кроме меня. Так получилось. Вот их-то советы были всю жизнь
для меня значимы. Возможно, что и к сожалению.
С годами стало заметно, что не очень-то я вышел ростом. И, может быть
потому, я так полюбил деревья. В школьном уже возрасте я не знал большего
наслаждения, чем забраться на высоченный тополь (они росли вдоль проезжей
части нашей улицы) и смотреть на жизнь сверху.
Всегда, даже просто проходя мимо высокого дерева, я испытывал
странное щемящее чувство. И я не любил смотреть вперед. Я любил смотреть
по сторонам и вверх.
Я видел большие деревья,
Мне чудилась странная вещь:
Будто я ветром наполнен весь.
Ветром лиловых небес.
Единственное, что росло в соседнем дворе - подсолнухи.
И еще там жила девочка Дина.
Звонкое чувство высоты испытывал я, встречая ее. "Мы живем", -
сказала она однажды, и я ощутил, как это важно.
Мерцифель Дину недолюбливал; он вообще высоты боялся. А если он чего
боялся, то и ненавидел. Но если он чего-то очень сильно боялся, то и
ненавидеть по-настоящему опасался; а потому он



Назад