a7ba2b4f     

Буревой Роман - Врата Войны



sf Роман Буревой Врата войны Земля после Третьей Мировой войны. В обновленном мире больше нет места агрессии и жестокости. Это новый Эдем, однако... он пресен и скучен.
Все изменилось, когда были найдены загадочные Врата. За ними — иная вселенная, и это — настоящий ад. В этом месте разрешено все, и потому тут идет непрерывная, непрекращающаяся война. Война каждого против всех.

Здесь нет запретов, и нет законов. Но тот, кто оказался в этом аду, сам становится вне закона.
Сюда отправляются лишь добровольцы. Одни — чтобы утолить врожденную жажду убийства, другие в поисках бессмертия. А третьи — в надежде раскрыть тайну Врат...
2006 ru Snake fenzin@mail.ru doc2fb, Fiction Book Designer 21.04.2006 http://www.fenzin.org FB652BA3-C63A-48E9-A1B7-34D15BBFBF02 1.1 Врата войны АСТ; Астрель-СПб М. 2006 5-17-035515-7 Роман Буревой
Врата войны
ВОЙНА
Глава 1
1Стрельба. Две короткие очереди. Одна длинная. Потом опять — две короткие. Значит — утро.

Борис упражняется, срезает из автомата березки на косогоре. Под корень. Забава такая. Третье утро подряд. Попытка доказать (самому себе, разумеется) что, руки не дрожат, а лес не плывет перед глазами и шатается только от ветра.

Хотя ветра здесь нет. Тишина. Всегда тишина. Потому как рядом хроноаномалия. Слабенькая, но есть.

Вокруг аномалии — хроноболото. Или просто болото. Или «боло» — так такие зоны называют на местном сленге.

Впрочем, парадоксы времени — это летом. А сейчас осень. Врата открыты. Время нормально бежит.

То есть очень быстро.
Опять две короткие очереди, одна длинная. Скоро вокруг блиндажа и деревьев не останется.
«Будь снисходительным, — сказал себе Виктор. — Мы прошли вместе через смерть».
Из них троих (трое из одиннадцати, Виктор запомнил навсегда) Борис поправлялся медленнее всех. Он и ходить снова начал только несколько дней назад. Всю осень лежал в блиндаже или на лапнике у входа и грелся, подставляя обессиленное тело скупым осенним лучам.
Две короткие очереди... одна длинная.
— Зачем... — пробормотал Виктор и заворочался в спальнике, понимая, что утренний сон безнадежно испорчен. — Мне снилось, что я ужинаю с Аленой. При свечах. Ветчина... м-м-м... мясо по-мексикански.

На десерт шарлотка.
Просыпаясь, они говорили о еде. Засыпая — тоже о еде. И днем непременно. Тема неисчерпаема.

Каша с маслом... горячая... масло тает, желтенькая лужица масла, м-м-м... Хлеб... белый, пышный, с красно-коричневой корочкой.... м-м-м... Вспоминаешь и отправляешь в рот сухарик.

Комочек консервов... понемногу... Деликатесы? К черту деликатесы! Крошечные кусочки, листочки, горошинки. Игрушки.

Проглотишь — ничего не ощутишь. Требуется что-то обильное, тяжелое, сытное. То, что набивает живот. Суп харчо. Куски баранины, обжаренный лук, рис, помидоры... м-м-м...

Нет, чанахи... чанахи сытнее — фасоль, баранина... м-м-м... А больше всего хочется того, что ел в детстве, — картошечки вареной, рассыпчатой, с подсолнечным маслом, сверху — лучок и укропчик. Еще — огурчик свеженький.

В Витькином детстве пупырчатые хрустящие огурчики были деликатесом.
— Надо уходить, — Димаш высунул голову из своего серо-зеленого мешка, похожего на огромную гусеницу. — Чего ждать-то? Пока комбат пришлет за нами транспорт? Сердце чует — не пришлет. Еще день-другой протянем — до закрытия ворот не успеем.

Вы как думаете, Виктор Павлович?
Виктор не ответил. Вылез из спальника. Встал. Сделал несколько приседаний. Голова не кружится. Эти уже хорошо.

Всем троим нужен врач. Вернее — госпиталь. Но батальон больше не выходит на связь. Вообще в Диком м



Назад