a7ba2b4f     

Бурцев Виктор - Зеркало Иблиса 1



ВИКТОР БУРЦЕВ
ПЛЕННЫХ НЕ БРАТЬ!
Недалекое будущее. Россия, раздираемая нищетой и внутренними конфликтами, обменявшаяся тактическими ядерными ударами с Украиной и ввязавшаяся в катастрофическую войну с Грузией. Бывший танкист Валерий Птахин, который оказывается замешан в загадочной военной миссии на нейтральной территории.
Недалекое прошлое. Советский Союз, войска которого незадолго до начала Великой Отечественной войны вторгаются в Финляндию. Полковой комиссар Станислав Воскобойников, направленный командованием в загадочную военную миссию в глубине финской территории.
Прошлое и будущее не пересекаются. Но рано или поздно две секретные миссии сольются в одну. Птахину и Воскобойникову придется принять участие в невидимой магической войне, ведущейся уже не первую тысячу лет.
Порой наступишь ненароком на лягушку, вздрогнешь от омерзения: какая гадость! — но только и всего. Куда ужасней прикоснуться, хотя бы слегка, к телу человека: сей же миг растрескаются и разлетятся мелкими чешуйками, как слюда под ударом молотка, пальцы, и долго еще будет судорожно сокращаться желудок — так мучительно трепещет на деревянном настиле палубы сердце выпотрошенной акулы.

Столь отвратительны друг другу люди! Прав ли я? Возможно, что и нет, хотя скорее всего да.
Лотреамон. «Песни Мальдорора»
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ДОРОГОЙ КАРЛ ДВЕНАДЦАТЫЙ...
С прискорбием сообщаем, что ваши услуги в качестве гражданина больше не требуются.
Майкл Мур. «Глупые белые люди»
— Сколько просишь? — спросил цыган, задумчиво глядя на электробритву.
— Неплохо бы тысяч пятьсот... — заискивающе сказал я, внутренне себя растаптывая
Цыган хехекнул, почесал под левой мышкой и пошел прочь. Я догнал его и ухватил за скользкое пиджачное плечо. От него воняло чесноком, дерьмом и куревом.
— Ну что я с ней делать стану? — рассудительно поинтересовался цыган, не оборачиваясь. — В задницу вставлять?
— А хотя бы, — зло ответил я. — Никогда не поверю, что не придумаешь. Продашь небось втридорога. Ты смотри, рома, бритва-то японская, «Панасоник»!
Цыган повернулся, хитро посмотрел на меня и ловким движением извлек из кармана мятую сотню.
— Всё равно никто не купит, понял? Ну, еще полтинник добавлю.
И он ушел с моей бритвой в уродливой, бесформенной сумке из синего брезента, а я остался стоять посреди рынка, тиская в кулаке сто пятьдесят тысяч. Главное, что сволочь цыган был стопроцентно прав. При нынешней подаче электричества все брились безопасками.

Вот если бы пакетик «Бика» заиметь... Небось за те же пол-лимона свободно бы продал. Только хрен бы я продавал, себе бы оставил.
Но это всё ерунда. Пойду хоть пожру по-человечески, раз уж провернул такое дельце.
И я пошел в столовую. Столовая помещалась в аккурат за углом, возле большого здания с надписью крупными буквами «бомбоубежище» на облупленной стене.

Возле входа сидели нищие — от древних старух с иконами до безногого парня лет двадцати трех в драной камуфляжной куртке, с медалью за украинскую кампанию. Я бы дал ему штук пять, но мелочи не было.

Да и медаль могла быть куплена тут же, на рынке, а ноги, типа, поездом отрезало по пьянке, уснул на рельсах. Или отморозил опять же по пьяному делу.
Зал по обыкновению кишел разномастным народом — многие продолжали здесь начатые на рынке торговые операции, другие просто ели, третьи грелись и смотрели, что бы такое стибрить. Отдельной компанией у стены жались раковые больные и спидоносцы — их по привычке избегали, хотя рак-то не заразен... Их, по идее, кормили по каким-то особым талонам, но никто эти



Назад