a7ba2b4f     

Бурцев Виктор - Охота На Нло



Виктор Бурцев
Охота на НЛО
Фантастический роман
Работникам спецслужб планеты Земля ПОСВЯЩАЕТСЯ
Совпадения имен и географических названий,
упомянутых в книге,
с реально существующими — случайны.
ПРОЛОГ
Вечная весна в одиночной камере.
Егор Летов
— Знаете, я тут сопоставил... — Сухощавый человек в телогрейке аккуратно поставил миску с мутной жижей на край стола. — В продолжение нашего разговора хочу сказать, что вы все-таки не правы. Вернее, не совсем правы.
— Извольте. — Его собеседник глухо закашлялся, сплюнул на земляной пол.
— Я о самой сути террора. Так ли уж все ужасно?
— Загляните в свою миску и вы поймете, что ужаснее не бывает, — посоветовал собеседник. Он был моложе сухощавого, в осанке сохранилась военная выправка, по щеке змеился шрам.
— Миска... — рассеянно улыбнулся сухощавый, садясь на скамью. — Миска — это не панацея. Господь с ней, с миской и с ее содержимым. Кстати, кажется, сегодня там есть и мясо.

Ну да не о том. Значит, террор. Я полагаю, что все это не так уж и необоснованно. Знаете, мы смотрим на эти вещи снизу, с точки зрения пострадавших.

Нас заломали, уложили на лопатки, и мы, конечно же, обижаемся. Мы склонны брюзжать, мы недовольны пищей, нам не нравится, что нам дают в руки лопаты и заставляют рыть каналы и котлованы. Естественная реакция человеческого существа.
— Согласен. И что же?
— Возьмем Тухачевского. — Сухощавый зачерпнул немного супа, попробовал, почмокал губами. — Недосолено... Тухачевский, м-да. Я сталкивался с ним в двадцать шестом году, знаете, в наркомате. Имел беседу в числе нескольких других научных работников.

Фанфарон, трувер, трубадур. Читывал и его творчество, хотя и не военный. Ничего разумного не нашел, признаюсь.

А вот относительно его сношений с Троцким, знаете, с некоторых пор я разделяю позицию товарища Сталина. Нет-нет, не из низкопоклонства. Из чистой логики.

Я понимаю, что мне сидеть тут очень долго и, скорее всего, в этом котловане я и умру, но Тухачевский, Якир, Уборевич, Алкснис, Гамарник... Вспомните, ведь все это — люди Троцкого, его ставленники, его золотая жила. И очень жестокие, знаете, люди.

Каратели, вешатели — вспомните Гражданскую, ликвидацию банды Антонова, Польшу, расказачивание. Так что Иосифа Виссарионовича можно понять.
Собеседник сухощавого молча жевал хлеб. Потом, качнув головой и покосившись на соседа слева, самозабвенно хлебавшего суп, согласился:
— Да, логика — вещь такая. Я с Тухачевским лично не знаком, но труды читал, читал. И Егорова читал, и Блюхера.

С Дыбенкой знаком... был. Армии... конечно, от них ничего путевого — пшик один. «Нам нужно сто пятьдесят тысяч танков и самолетов». Шапками закидаем.

Но что это объясняет?
— То, дорогой мой, что мы не просто так здесь сидим. Каждый из нас выполняет свою особую заслуженную миссию. Вот вы у нас кто?
— Комкор.
— Это раньше вы были комкор, знаете... А теперь вы японский шпион. Так? Вопрос: почему?

Потому что истинная ваша вина в другом, в чем-то, чего вам предъявлять вот так открыто не собираются. Вспомните, поройтесь в памяти и что-нибудь найдете. — Сухощавый проглотил несколько ложек супа и продолжал: — Хотя многим предъявляют как раз конкретику, а они стараются отбелиться, виноватых ищут.

Вон за тем столом сидит Рындин, директор строительного комбината. Украл, знаете, три вагона цемента высшей марки, а теперь жалуется, пишет товарищу Сталину, товарищу Калинину. Дескать, он не вредитель и не враг народа. А вот комбриг Гессе сидит за аварию на вверенном ему военном аэродроме, виноват во всем



Назад